О русском языке простым языком.

Духовное наполнение русского языка позволяет ему быть стойким в сложных и враждебных исторических обстоятельствах уже на протяжении более 1000 лет. Тем не менее последние три столетия самые различные силы, приходящие к власти в стране, устраивали (и продолжают устраивать) самые различные эксперименты над русским языком. В среде советских и либерально настроенных российских историков принято хвалить языковые реформы XVIII в., хотя при осуществлении реформ Петра I и Екатерины II по русской духовности и русскому языку были нанесены весьма болезненные удары: массовые закрытия монастырей, переплавка церковных колоколов на пушки, нарушения тайны исповеди, прозападные изменения в облике церквей и церковном пении, публичные наказания православных священников иноверцами и замуровывание священников в стены, а также внедрение в естественную ткань русского языка разноплеменной тарабарщины. Пример тому — Санкт-Петербург. «Санкт» взят из латыни, а «Петербург» — из немецкого или голландского, но с грубейшей ошибкой — изъятием буквы «с» после «р», изменяющей смысл слова. Многие русские названия городов и поселков были изменены на иноземные: например, деревня Дударево была переименована в Дудергоф. Масштабная официальная реформа по упрощению русского языка и искажению его понятийной системы вместе с жестокими духовными ударами вызвала глубокий культурный, языковой и идейный раскол русского общества. Верхнее сословие общества заговорило на чужих языках, стало чураться русского языка и исповедовать масонство, вольтерьянство или атеизм, иногда даже переходили в протестантство; вельможи и простолюдины стали говорить на разных языках. Ясно, что раскол общества и искажение его понятийно-языковой основы не могло пойти на пользу российскому обществу и пагубно сказалось на его дальнейшей истории. Это доказывает правоту того, что сила языка и народа — в его духовности, а не в его внешней модности и фасоне, и что легкое отношение к языковым реформам преступно. Некоторые эксперты говорят, что введение иностранных слов Петром I и Екатериной II в общественный и околонаучный оборот было необходимо для большей строгости и точности понятий и для развития наук. Но это суждение, в лучшем случае, поверхностно. Для русскоговорящих наиболее точными и понятными являются понятия и слова русского языка. В математике давно существуют такие русские понятия и слова как «производная», «первообразная», «предел», «угол», «прямая», «точка», «подобие», «тождество», «отображение», «уравнение», «многомерность» и многие другие, и математика от этого не стала менее точной и научной. Подобные примеры можно найти и в других науках. В ботанике веками ученые используют (и никак от этого не страдают) такие русские слова, как «почка», «стебель», «колос», «тычинка», «пестик», «лист», «рыльце», «корень» и т. п. И если вы русское название гриба «рыжик» замените на какой-нибудь «сфагнум» — уверяю: гриб от этого ни точнее, ни вкуснее, ни больше не станет. И большее количество рыжиков от этой замены вы в лесу тоже находить не будете. Ясно, что чем выше духовное наполнение, стойкость и надежность языка, тем он более развит. Слаборазвитым языкам нечем противостоять вызовам времени и вызовам супостатов (тем более на большом историческом отрезке времени), в результате чего они погибают либо через реформы, либо через прямую агрессию. В информационном плане для выражения стойкости языка важна такая характеристика языка, как избыточность, дающая языку устойчивость. Она выражается в языке через синонимы, фонетическую вариативность слов и гибкость связей между ними. Избыточность увеличивает устойчивость языка к помехам. И в русском языке избыточность выше, чем в английском, который усиленно навязывают несколько последних десятилетий и русскому народу, и другим народам бывшего СССР и Восточной Европы в качестве «мирового языка». И это — отнюдь не случайность, а целенаправленная политика. Как подчеркивает Колдасов, «чем язык более развит, тем он объективно больше угрожает другим языкам как надъязык; тем у него больше духовных и этноцивилизационных врагов. Проявлениями этой враждебной борьбы могут служить часто встречающие реформы русского языка, неестественное эволюционное развитие языка, его искусственные революционные потрясения и изменения. Реформы русским людям навязываются, они для них неестественны».